Письмо Тер-Погосяну о работе в Монреале, 2 января 1999

Дорогой Паруир,
Пытаюсь загладить свою невежливость к Вам и описать некоторые стороны профессиональной жизни, поскольку о бабах мне писать нечего. Как я уже упоминал, первые два года жизни в Монреале я трудился на ниве ликвидации компьютерной грамотности, в основном среди иммигрантов и малоимущих слоев населения, подрабатывая в магазине по продаже и ремонту старых компьютеров, и получая жалованье наличными из расчета 7-8 долларов в час. Работа эта была мне вполне по душе, не требовала от меня особых знаний, и многому меня научила, в том числе я приобрел определенную легкость в английском языке, не в смысле его знания, а в смысле непринужденного употребления имеющегося скудного запаса слов (типа Allegro – Moderato – Allegro, ma non troppo). Работа то затихала совсем, то активизировалась, принося нам небольшую прибавку к пособию, на которое мы и жили.
За эти два года мне удалось немного поправить ноги, сделав две операции по замене тазобедренных суставов. Это отдельная история, и она описана в другой главе.
Прошлой осенью наше положение стало меняться во всех направлениях: Маша пошла учиться в университет; сильно сократили пособие, которое мне удавалось удерживать выше минимума за счет разных ухищрений, а главное, совсем захирела работа в магазине, поскольку сильно подешевели новые компьютеры. Все это время я ненавязчиво расширял свои знакомства в Монреале, и однажды обнаружил, что город очень невелик, по крайней мере та среда, где я вращался. Результатом было приглашение на работу в «маркетинговую фирму», как сказали бы в России, а точнее, в небольшую лавочку, которая торгует лампочками и предметами рекламы – футболками, кепками и чашками с надписями. Пригласили меня туда потому, что там совсем развалилась поношенная новелловская сеть из шести станций и 386-го сервера.
После починки сети для меня нашлась и другая работа – обзванивать клиентов, которым контора всучила товары в кредит, и упрашивать, требовать, и т.д., в зависимости от обстоятельств, уплаты долга. Среди клиентов были и мелкие магазины, и фермеры, и разные другие лавочники, вроде владельцев гаражей и т.п. Именно таким и всучают футболки с надписью. Ремесло это (продажа в кредит) имеет свои законы, и, как ни странно, многие этим зарабатывают. База данных такого предприятия вполне умещается на одном стареньком компьютере, и служит для текущей работы 4-5 человек, основное умение которых – говорить вкрадчиво по телефону, и не переживать, когда их посылают подальше. Я ничего не продавал, а звонил ежедневно должникам (30-50 звонков за день в течение 3-4 часов), и требовал деньги. Платили мне за такую работу 7.50 в час (около 120 $ в неделю). Все это время я ненавязчиво искал работу программиста, и время от времени ездил в разные места на интервью. Вполне реальной была преподавательская работа, но к счастью я не рискнул принять одно из предложений – слишком велика ответственность, невозможность опозданий, и проч.
На мою теперешнюю работу меня устроил некто Вагнер, агент, который занимается трудоустройством программистов. Я познакомился с ним год назад, и три раза ходил по его наущению на интервью. Первые два раза были неудачными, частично из-за того, что задача была поставлена мной неверно: я искал работу системного администратора, которая без специального образования и опыта для меня нереальна. Мне почему-то хотелось найти именно такую работу, может быть потому, что она мне кажется халявной.
Итак, агент мне предлагал два раза работу в торговых фирмах, где надо было поддерживать большие системы, отвечать на вопросы сотрудников, работающих на терминалах в разных концах Канады, и т.д. Понятно, что у меня даже знаний по современным системам типа Sun, Solaris и HP нету, не говоря уже об английском языке (вообще работа администратора предполагает знание управляемой им системы, будь то бухучет, или база данных). Одно из его предложений было идеальным (поддержка сети в системе больниц Монреаля), однако что-то там не сработало, и меня на эту работу не взяли. Кроме этого я ходил несколько раз на интервью в небольшие софт-вэрные фирмы, где обычно требуются молодые люди 'динамик' и 'агрессив' (так здесь и пишут в объявлениях). Очевидно, что там мне тоже не повезло.
Постепенно я осознал все эти свои ошибки и поставил перед агентом другую задачу - найти мне работу программиста. Почему я сразу не искал такую работу? Потому, что примерно 75% потребностей в программистах - это Си++ и Visual Basic, а остальные – система AS-400 (где применяется язык RPG-III). Языки Си++ & VB мне совершенно не знакомы, кроме того это программирование рассчитано на среду Windows, с картинками и украшениями, и требует очень интенсивной работы с экраном. Есть еще одно соображение – мое понимание интерфейса с пользователем (и качества продукции) совершенно отлично от современного. У меня сильно устают глаза от цветного монитора, т.е. иногда бывает даже головная боль (особенно после чтения русских газет). Что касается AS-400 – то это IBM-ский мэйнфрэйм, весьма распространенный на сев.американском континенте. Как правило это работа для женщин по программированию и перепрограммированию учетно-бухгалтерских систем. Кстати, этот же агент устроил на такую работу Машину подружку Иру, которая окончила в Монреале курсы программирования с громким названием "Институт информатики" (полтора года). Кроме Вагнера у меня были контакты и с другими агентствами, но они не принесли плодов. Среди таких агентств есть самые разные, и многие из них, особенно возглавляемые деловыми женщинами Квебека, служат в основном целям этих самых деловых женщин (т.е. обеспечивают работой их самих). У меня было несколько встреч с одной такой деловой женщиной, и она мне предлагала несколько работ. На одну из них меня готовы были взять, но в последний момент я понял, что не потяну (речь шла о преподавании программирования в колледже разноцветным балбесам по 24 часа в неделю).
Итак, я сменил начальные условия, немного исправил свое резюме, и сказал Вагнеру, что готов работать программистом. Через некоторое время (пару месяцев) он предложил мне такую работу. Я сходил туда познакомиться, и в результате теперь я при деле. Свою старую работу я отдал соседу по дому, который заканчивает диссертацию лингвистического толка. Это история моего трудоустройства, а теперь о самой работе.
Для начала моя задача была - срочно освоить Кобол, про который я сказал, что владею. Мое знакомство с этим языком программирования ограничивалось знакомством с девчонками, и поиском ошибок в их программах , о которых (девчонках) я сохранил самые теплые воспоминания, однако Кобола не помню вовсе. В те замечательные времена переходного периода от М-32 к ЕС-1020 одно копирование диска на ленту уже было сверхзадачей, на которой можно было выезжать. Помню одну из первых в тогдашней совдепии (-таки первую – Учет Кадров для Ящика) программ для ЕС, которую мы переводили из машинных кодов М-220 на ЕС-й Ассемблер один к трем (с трехадресной машины на одноадресную).
Не могу не вспомнить одно из наших совместных приключений - кооператив «Этап», в котором мы с Вами однажды имели счастье потрудиться. Об «Этапе» – особенно мне запомнилась встреча сторон в машине на набережной (ставили подписи на актах и передавали сумасшедшие деньги), был мороз и приходилось жечь бензин, который был на исходе. Мы считали тысячи рублей, и никто не догадывался, что машина заправлена на сданные молочные бутылки и в ней нет тормозов. Помню также предшествовавший этому мой поход в суперсекретный ящик на отладку программы, написанной Сашей Пассом на кухне с использованием инструмента, который теперь постеснялись бы назвать компьютером – ДВК-2, а также приказ гл. Инженера вахтеру: «Пррр…опустить!». Что касается алгоритма, который Вы излагали на печатных страницах, то я даже отдаленно не помню теперь о чем шла речь. Все было очч---ень секретно, а шарага помещалась в здании бывшей женской тюрьмы. Кстати о Саше: он по-прежнему работает все в той же конторе и живет в окрестностях Бостона. Контору (бывш. FTP Corp), впрочем, перекупила какая-то другая фирма, оттуда ушли почти все русские, кроме Саши. И все было бы замечательно, если бы не его рассеянный склероз, и, как следствие, неисправность ноги, которая мешает ему передвигаться (на Новый год ему привезли коляску).
Однако вернусь к описанию своей канадской работы. Как оказалось, я не в состоянии запрограммировать на Коболе простейший цикл. Вы должны помнить эти жуткие языки, где программа управляется данными, а не ее автором. А тут еще язык управления заданиями со всеми этими утилитами (библиотеки, файлы, которые почему-то называются "членами", и т.д.) и англоязычность этого Кобола – любой оператор этого языка не представляет никакой трудности для англофонов.
К счастью, начальник оказался очень толковый (физик по образованию), и его задача чему-нибудь меня научить. Как мне кажется, пока он доволен тем, что нанял нетребовательного программиста на весьма скромный оклад денег (36 тыс. в год) Денег я получаю 2 тыс. 'чистыми' в месяц, опять же благодаря ухищрениям, которым меня уже научили. Эдик, Анин супруг, получает столько же, при 'окладе жалованья' 45 тыс. в год (или даже более). Прим.: все доллары и тысячи – канадские.
Работаю я в комнате рядом с машинным залом. В комнате не дует, под окном растут елки, а в специальной комнате стоит кипятильник с кофеваркой. Мусорный бачок к вечеру доверху заполнен пакетиками из-под сахара и сливок - пей бесплатно, хоть кружками. К слову, все и пьют кружками, по 5 в день – нормально, а некоторые и по 10. Не Кофе, конечно, а бурда, и даже называют они официально в меню его 'напиток' – т.е. что кофе, что чай – все равно ведь бесплатно. В ресторанах такой 'напиток' просто входит в комплексный обед, который должен стоить не более 4 или 5 долларов (с супом).
В общем, на работе условия идеальные, по сравнению со всем тем, что я видел в других местах. Можно сказать, что условия нормальные, для нормальных людей. Как Вы понимаете, я весьма доволен, и больше переживаю, как бы случайно на чем- нибудь не промахнуться. Конечно, есть большие различия в условиях труда иммигрантов и квебекуазов, но это довольно запутанная и скользкая тема.
Довольно трудно понять, как себя вести в чуждой мне языковой среде. Сидишь в комнате, где люди говорят иногда между делом, и не понимаешь, о чем. Такой разговор, независимо, на французском, или английском, от меня полностью ускользает; начнешь прислушиваться – уже все закончено.
Как ни странно два месяца работы "на телефоне" меня многому научили. Как впрочем, и предыдущие два года работы в ужасной шараге с идиотским названием «Компьюмания», где основной задачей был отнять у клиента деньги любым путем. Теперь я понимаю, что тамошний хозяин со своим непрерывным матюгом и разговорами о бабах сильно продвинул меня в английском, причем без всяких усилий с моей стороны. А ведь большинство иммигрантов из других стран даже не задумываются о проблемах языка, поскольку владеют базовым примитивным английским. И только у русских существуют какие-то надуманные проблемы произношения. Смешно...
В моей конторе три "больших" компьютера (размером с РС): два из них занимаются АСУ, один - сервер NT для связи с миром, и еще один- для внутреннего пользования (терминальный). Основная система - AIX (unix), она изображает оболочку, которая как две капли воды похожа на ОС-370 (диски, ленты, метки тома, утилиты, которые создают файл минут 5, и на все этом - кобольные программы). Файлы старые, все даты - YYMMDD. Есть даты, которые надо просто отпечатать, а есть - предназначенные для сравнения. Алгоритм простой: было выбрано окно 1990-2089, я проверяю дату, и просто приставляю две цифры к имеющимся двум.
Однако есть даты, более ранние, чем 1989 год, обычно это даты создания (файла, записи в нем, и.т.д). Они не могут превосходить дату исполнения программы, что бывает с датами выставления счета, маршрутными листами, и нек.другими). Вот, значит я беру программу, и начинаю с выяснения, какие даты в ней задействованы. Если надо только отпечатать сегодняшнюю дату в форме - это самое лучшее. Иначе используются те или иные приемы наращивания до 4 цифр года. Трудность в том, что записать 4 цифры в файл нельзя - там так и живет старый код, поскольку никому не известно, какие еще программы с этим файлом работают (почти все). К сожалению (или к счастью) дело не ограничивается кобольными программами. Вся мультитерминальная кухня управляется специальной системой, в которой есть свои средства программирования (типа SQL, или BASIC). Таким образом, типовое задание на выдачу машинограммы имеет вид: 1)Принять с терминала запрос (система меню - маркетинг, приход, расход, маршр. листы, компаративные сводки по регионам, дилерам, видам продукции, и т.д.) 2)Запрос засунуть в файл в виде нескольких "перфокарт". 3)Притвориться, что эти карты - SYSIN, т.е. карточный ввод назначить на файл. 4)Прочитать карты, поработать с файлами, выдать некий промежуточный файл. 5)Посортировать его по кодам счетов, по датам, и пр. 6)Вызвать программу печати, результат положить на SYSOUT (программы печати частью написаны на Бэйсике). 7) Вызвать программу, которая доставит репорт на локальный принтер, или отпечатать на системном, в машинном зале. 8)К каждому заданию куча побочных действий по отведению и освобождению рабочего пространства на дисках, копированию файлов на магнитные ленты, и т.д.
Итак, я несколько месяцев возился с отчетами, после чего был наконец допущен к update master files. Этот самый update делается с терминалов, которые расположены в здании. Много сохранилось старых, 'настоящих' терминалов (не РС). Среди них также и сканеры, читающие штриховой код на обложках журналов. Теперь моя задача - править мультитерминальные программы. Вот повезло, что я этим занимался последнее время в Полсибе! Бог есть, и за справедливостью на Планете иногда следит. Мультитерминальная система для программирования очень неудобная. То есть просто невозможная – видно, что ее делали, делали для себя, да так и не доделали. Однако, поскольку я хорошо представляю себе сам процесс функционирования такой системы, мне удается и тут выезжать на кривой кобыле.
К сожалению, учетно-бухгалтерская часть для меня до сих пор не то что не ясна, а просто покрыта мраком. Иногда мне просто приходится догадываться, что означают те или иные аббревиатуры (очевидное для всех Эй-Си-Ар есть всего на всего Account Receivable, т.е. система приходящих платежей). К сожалению, я этого толком никогда и не знал, поскольку не учился и не программировал таких задач с нуля. Особенно это мешает в отладке, поскольку я плохо представляю себе процесс. Для того, чтобы его представить, у меня под рукой одно средство – читать программы, да вот беда – я их читаю в случайной последовательности, и в ней же и вникаю в суть дел в конторе. Несколько раз это уже приводило к трагическим (правда не фатальным) последствиям. Однажды, например, я нечаянно (точнее отчаявшись понять что происходит) нажал клавишу Enter, и благополучно забыл об этом. Через несколько дней я сообразил, что должны были быть последствия, и пошел к бухгалтерам выяснять, не заметили ли они чего. Оказалось, что заметили, и даже исправили ошибку, хотя и поздно. В результате торговые точки недополучили пару тысяч экземпляров одного дурацкого журнала, поскольку он в результате моей случайной 'проводки' осел на складе. Имел место небольшой убыток (несколько тыс. долларов, да и то спорных). Шеф сделал внушение моей начальнице (видимо за то, что она меня не инструктирует). К сожалению шеф – единственный человек во всем подразделении ВЦ, который знает всю систему. Ее знает еще старший оператор, но он ничего не может объяснить (не потому, что он филиппинец, а потому, что для него и так все ясно).
Не слишком ли много оптимизма в моем рассказе? Расскажу, как я мыкаюсь, и хожу каждый день на работу к 9:00, даже раньше, поскольку надо отвозить Филиппа в школу к 8:15. Маша все сачкует, не торопится сдавать на права, и ездить может пока только под хорошее настроение по тихим улочкам. А выехать из подземного гаража – еще та проблема. Шутка ли, два этажа прокрутить вокруг колонн и стоящих там и сям чужих машин, и никого не задеть. Я и сам несколько раз зацеплялся за эти чертовы колонны. Вот и несусь как угорелый с утра, и все равно опаздываем, а там и на работу, хорошо, что езды всего 15 минут. Однако трудность в другом: я никогда (!) в жизни не работал с 9 до 5, за исключением нескольких месяцев в 1970 году. Да еще чуждое мне окружение, говорящее на непонятном языке. Хотя у меня и нет трудностей на профессиональном уровне, но все нюансы и текущие разговоры проходят мимо меня. К тому же нервная система стала совершенно ни к черту: я пугаюсь и вздрагиваю от того, что ко мне кто-то обращается, хотя и с добрыми намерениями, и потом ноет в груди, и приходится принимать корвалол. Я уж не говорю о том, что практически с самого начала, как я устроился на постоянную работу и лишился государственного пособия, я вынужден ежедневно принимать транквилизаторы, поскольку иначе не могу спать: даже если очень устал, напряжение дня никак с себя не сбросить, и сон приходит на полчаса, а затем - одна маета. Дело усугубляется еще и тем, что несмотря на благополучное избавление от неприятностей с ногами (после двух операций я хожу практически без палки), болезнь моя не отступила, а принялась за последний еще кое-как живой орган - голову. Шея почти не поворачивается, малейший сквозняк вызывает обострение, головные боли, и головокружение. Все это вызывает сильный невроз, и приходится каждый день глотать таблетки. А тут еще незнание местных нравов и законов: как себя вести: схватил грипп - можно ли не придти на работу, кому и как это объяснять, и заплатят ли мне денег за прогул трех дней. А если денег не заплатят, то не выгонят ли с квартиры? В общем, бремя жизни чрезмерное, так хочется послать к чертям, поехать в Токсово, затопить печку, и...То есть, как говорил Саша Пасс, «…к сожалению, человек рассчитан на 40 лет".
Мне удалось провести несколько счастливых дней на даче, которую мы снимали пополам с друзьями. в очень красивом месте, к северу от Монреаля. Природа сильно напоминает Карелию в окрестностях Выборга. От города – 60 км. По местным меркам это близко- всего-то час езды по хайвэю. Но для меня это было очень утомительно - толком не проснувшись нестись со скоростью 120 км в час. Приезжаешь на работу - руки ноги трясутся, и в голову надуло из кондиционера.
Летом у нас были с визитом гости, и я познакомился со своей дочерью: она с матерью приезжала в Монреаль. Мне кажется, что им понравилось. Я за эти три года до сих пор нигде не побывал – поездка в Торонто, которую мне устроила (и оплатила) в прошлом году Лена Хазина, была, пожалуй, самой дальней. Не говоря об этой поездке на Ниагарский водопад, Лена мне очень часто помогает, и мы говорим по телефону почти каждую неделю. Но я почему-то и не рвусь ни в Нью-Йорк, ни в другие места, до сих пор даже не имею визы в США, хотя это вопрос лишь нескольких дней и 20$.
Незаметно прошли три года нашей жизни в Канаде, и мы даже имеем законное право на получение гражданства. Заявления мной посланы, правда с большим опозданием, т.к. для нас это уже ничего не меняет, а энтузиазма большого нет – на выборы мы не рвемся. К счастью пока никаких серьезных последствий борьбы за независимость Квебека для нас не было, и мы, возможно, все же будем гражданами Канады (если повезет, и мы сдадим экзамен по истории и споем гимн). Так получилось, что наше временное (по русскому паспорту) жительство в Канаде и так дает нам все права, о которых можно было мечтать. Многие русские, живущие здесь, не имеют и этого (например, живущие здесь беженцы годами ожидают решения суда, всячески оттягивая его, не будучи уверены в положительном исходе дела).
Наверное лучше на этом и закончить,...
Всего Вам хорошего,
Алексей Буланов

---